Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

z

(no subject)

Если нужно со мной связаться-- оставьте пожалуйста личное сообщение.
Меня зовут Саша. В сети меня часто называют Лизой. Как Вам нравится, так и называйте.
Мое имя в ЖЖ получилось случайно, это героиня пьесы Хармса. 
/*Название моего журнала взято из книги Терри Праттчетта  "Light Fantastic". Сircum Fence (мировой забор) --это изгородь, окружающая Плоский Мир по периметру. All things come to Cшrcum Fence eventually (Все на свете рано или поздно прибивает течением к Мировому Забору). */
Девиз журнала -- это цитата из "Песенки" юзера labas
Вот здесь ее можно послушать
В биографии -- "Песня чудака"  Виктора Луферова 
Здесь ее можно послушать. 
На юзерпике со смешным улыбающимся дядькой --  актер Кристофер  Экклстон в роли Доктора Who в культовом британском сериале
На юзерпике с телефонной будкой в космосе -- телефонная будка в космосе. Это Тардис, космический корабль Доктора Who из того же сериала. 
На основном юзерпике сейчас -- я три года назад. Я выгляжу хуже.  
Не всегда отвечаю на комменты, ничего личного. Я все их внимательно читаю (где бы еще это написать?).

ЯCollapse )
z

Сенрико, Книга Внимательного Читателя.

Под катом -- нечто новое о  мастере Сенрико (про него много писал в свое время rezoner.
Вот ссылка на рассказы про Сенрико.
http://rezoner.livejournal.com/tag/senrico

Предоставляю внимательному читателю самому сделать соответствующие выводы.

Итак...
Collapse )
tardis

Теперь мы всегда.

Я просыпался по ночам от маминого смеха. Осторожно приоткрывал дверь в студию и смотрел на черный силуэт отца, подвижный и гибкий, словно дым. Отец ставил свет. По потолку метались вспышки и тени. Одну за другой он нацеливал лампы в глубину студии, на маму. Отец что-то тихо говорил по-французски, мама смеялась, отвечала коротко и хрипло, словно у нее болело горло. Мама сидела поджав ноги среди кучи разноцветных подушек. С каждой нацеленной лампой кожа ее становилась ярче, тени глубже, черты лица – отчетливее и жестче, словно мама на моих глазах превращалась из живого человека в картину или скульптуру.
Когда все лучи наконец сошлись, отец опустил руки и кивнул:
-- Je suis prêt.
-- Commencer? – не дожидаясь ответа, мама закинула руку за голову, вынула заколку, махнула головой, черные скользкие пряди рассыпались по плечам, мама вытянулась на подушках, запрокинула голову.
Дальше начиналось самое интересное, но и самое страшное.
Collapse )
z

Вернешься и все мне расскажешь.

– Я дома, – кричит Юля в темный коридор, замирает, слушает и боится. Спит? Обиделся на что-то? Слушает книжку? Упал??? Потом все-таки нащупывает выключатель. Темнота исчезает, вместо нее – желтые лампочки, старые полосатые обои, тесно увешанные гравюрами, фотографиями мужчин и женщин в старинных платьях, тарелочками, часами, морскими звездами и сушеными до хрупкости веерными кораллами с Ключей. Посреди коридора стоит Янек, очень красивый среди всей этой чепухи.
– Я чайник поставил – сообщает Янек, разводит в стороны руки, широко, словно Юля большая, как паровоз, и обнимает Юлю за плечи.– Пойдем пить чай.
– Такой маленький и такой хозяйственный – говорит Юля, – как мне повезло с младшим братом!
Collapse )
Studio

(no subject)

"Тихие, ненужные слова"

Вертинский



Некоторые соседи еще не ложились, у них ночь, и лампы горят, они сидят на кухне и говорят, говорят как в последний раз, и некоторые и правда - в последний.
Другие уже проснулись, стоят под горячим душем, обжигаются кофе, смотрят на часы, регистрация в семь, стало быть в аэропорту нужно быть в пять, ведь еще багаж, а на въезде вечная пробка, лучше выехать пораньше.

А мне все равно, дни у меня давно слились в пеструю мелькающую ленту, уследить за ними невозможно, поэтому я и не пытаюсь. Утро, вечер -- какая разница. Главное что темно, значит можно не работать, работают когда светло. А когда темно - вполне можно расслабиться, вот даже в стакане немножко осталось, как раз на пару глотков.

Эти круглые стаканы со странными вмятинами для пальцев покупала Ева. И хитрую пепельницу с крутящейся крышкой. И стол, и оба стула, и занавеску. Вот она покупала, старалась - а я, засранец, даже постирать не удосужился. Хотя ей, наверное, все равно теперь. А белье это со слониками подарила евина мама. На свадьбу, для потенциального будущего члена семьи, как она удивительно тактично выразилась . Странно что я помню такие вещи. Где-то была почти целая бутылка бренди, я точно покупал. Вчера. Или позавчера?
Написать ей письмо? Еве, не маме. Написать:"Кисонька моя, я без тебя так скучаю". Как оригинально.


Был бы трезвым - ни за что не написал. Да и сейчас не очень получилось -- первую строчку я вместо мейла вбил прямо в строку поиска.
И как ни странно, сразу получил результат.

Передо мной на экране повисло частотное облако, очень большое, с большими и маленькими словами на самых разных языках. В центре экрана висело, покачиваясь, фиолетовое слово "кисонька".
Я удивленно потыкал в него мышкой, вокруг курсора сгустились другие глупые слова

Лапушка
Птичка
Солнышко
Любимая
Любимый
Суслик
Масенька
Косинька
Кокосик
Ласточка
Ватрушечка
Голубушка
Мунечка
Кошечка
Котик
Лялечка
Зверушка
Пупсик
Птенчик
Целую
Скучаю
Жду
люблю
Люблю
ЛЮБЛЮ


Слов становилось все больше, они жались к курсору, глядеть на них было неловко, словно подглядывать за влюбленными. Я ткнул не глядя в одно из слов, открылось окошко почты с новым письмом. На белом экране было неписано:
"Миленькая! " - видимо предполагалось что юзер допишет остальное.
Кому пришла в голову такая идиотская идея, подумал я раздраженно и покосился на строку адреса в браузере.

Она была пустой.

Я выключил компьютер, отнес на кухню стакан, открыл форточку, наверное первый раз за полгода, залез под слоновое короткое одеяло, закрыл глаза.
Перед закрытыми веками вспыхивали и гасли глупые слова. Я вспомнил, что Ева все мои письма, даже самые короткие, никогда не выбрасывала.

Складывала в отдельную папочку -- "склад поцелуйчиков".

Thanksgiving

Продакт плейсмент.

Сайт знакомств с абсолютно неведомым адресом прислал поздравление:

"Милая Лиза! Еще один год вашей жизни пробежал, цветы и подарки это конечно мило - но мужчину вы так и не нашли, не правда ли? Приходите к нам, мы вам поможем. У нас большие скидки! "

Вот я не знаю. С одной стороны дешево. Но с другой - а что это они залежались, что их уценили? Вот думаю.


Thanksgiving

Вопрос жизни и смерти

(Это конкурсный рассказ для "Массаракша", который мы написали с rezoner. Тема - узкий специалист. Ограничение размера - 10000 знаков. Критика принимается с благодарностью.)


Вопрос жизни и смерти

– Не надоело тебе за столько лет формалин нюхать? – она потянулась и перевернулась на живот. Красивая попа. Такую надо показывать в музее.

– Не отвлекай, – ответил я строго и уткнулся в бинокуляр. – Иди побегай. Ты же любишь бегать?

Лора как-то неуловимо завернулась в плед, села на постели.

– Академическая наука суха,– сказала она важно. – Жизнь богаче, – приоткрыла плед, провела кукольными пальцами по груди, потрогала сосок.

– Дура ты. Научная истина – это объективная ценность.

– Да ну, истина! А биология - вообще не наука, а собирание марок. Какой смысл классифицировать этих твоих червяков?

– Полихеты - очень важный таксон, – терпеливо начал я. – Вся теория эволюции в нем сошлась, поворотный момент.

– И зачем она нужна, теория эволюции?
Collapse )
Thanksgiving

Ляля и другие ненужные вещи.

1. Ляля
У нее было красное платье, туфельки с бантами, белый передник и длинные светлые волосы. Лялины волосы можно было расчесывать и заплетать в косички, они не портились как у других, оставались гладкими и блестящими. Но самое главное! У Ляли гнулись коленки и руки в локтях! Нет, даже не это главное. У нее была настоящая писька, а не гладкая пластмасса между ножек. Да-да! Такая щелочка, как настоящая, идущая от ну, оттуда... и до самой попки.

Конечно, Лялю не в магазине купили. Это толстой Кате привез ее дядюшка из Америки. Он ей вообще много чего привозил. Приезжал всегда неожиданно -- Весь такой... такой. Похожий на актера Гаррисона Форда. В кожаной куртке, на ногах (честное слово!) -- кожаные сапоги в каблуками. Стучат. И шляпа у него была, только не кожаная, а мягкая. И вообще он не очень старый был, этот дядюшка. Толстая Катя говорила что когда она вырастет, то он приедет за ней и увезет к себе в Америку. И они поженятся. Все вздыхала и мечтала. Мы ей не возражали конечно, иначе кто бы нам дал с Лялей играть? Да, говорили, Катька, вот повезло тебе, а можн мы Лялю спать уложим? Она разрешала.

Когда я трогала Лялины ручки и ножки, волосы заплетала, мыла ее чтобы спать уложить, я точно знала -- она должна быть моей. И решила что выкраду Лялю когда мы будем уезжать с дачи... Готовилась долго. Но в последний момент ничего не получилось, Катины родители вдруг неожиданно уехали на день раньше. И Лялю увезли. Ну, и Катьку.

А на будущий год мы на дачу не поехали.
И через год тоже.

2. Дима.
Я тогда как раз защитилась. Хорошо защитилась, с треском, блеском и бряцанием доспехов, как сказал Дима, мой научный руководитель. Точнее у меня научным руководителем был завкафедрой, но это официально. А на самом деле Дима. Дмитрий Евгеньевич. Восходящая звезда отечественной биохимии. У него одних публикаций уже тогда было штук стопятьдесят, он каждый год ездил в Англию курсы лекций читать, как прямо знаменитость какая. Мы вместе с ним кофе пить ходили, и пару раз на лыжах ездили. Но он робкий, я по-крайней мере так думала.

Ну вот, а тут он вдруг сказал - пойдем отметим? Со значением. И мы пошли в бар Адмиралтейский, поскольку все остальное было уже закрыто -- было уже часов десять, или одиннадцать. Было светло и туманно -- очень достоевско. Мы сидели в Адмиралтейском, все вместе, придумывали что мы будем делать нашим студентам на выпускной -- у меня, Димы и Катьки как раз были выпускные группы, у нас с Катькой так вообще -- первый выпуск. Ну, а Дима просто так, за компанию. Он уже взрослый тогда был, ассисентом давно работал.
Денег у нас было чуть-чуть, поэтому спирт мы принесли с собой и разливали под столом. И вот, наклоняюсь я под стол, подлить себе из фляжечки -- и вижу, что оказывается Димина рука лежит у Кати на коленке. И даже выше.
Я говорю
-- Катя! А помнишь у тебя была кукла Ляля?
-- Конечно, говорит Катька, -- мне Влад из Америки привез. Она и сейчас у нас живет...
-- Удивительная кукла, да! -- вдруг говорит Дима, -- анатомически точная! -- И покраснел как девушка.
-- Не смущайся, -- говорю, -- Димочка, ну бывает, лишнего ляпнешь. Мы тебя все равно любим.-- И по руке его погладила.

Кожа у него оказалась мягкая как лайковая перчатка.
Я ехала домой и точно знала, что он должен быть мой. Раз уж с Лялей не вышло. Ему же лучше будет! Может я, конечно, и не идеал женщины, но уж я точно получше буду чем эта курица. Скучная она, говорить с ней не о чем. И ей будет лучше -- он гулять от нее начнет, она расстраиваться будет. Я решила что на выпускной надену голубое платье с разрезом, мы его вместе с Катькой покупали в Коп-Копине. На нее там конечно ничего не было, такой корове надо в Зарине одеваться. И носить лифчики Милавица. Но она все равно что-то там пыталась на себя натянуть, я даже похвалила, мне не жалко.

На выпускной все прошло просто замечательно! Катька оказывается это платье что примеряла, купила. Такая тумбочка в лиловой драпировке получилась. Ну и я в бирюзовом декольте, талия 56 сантиметров и ноги от ушей. Уж красноречивее некуда.

Дима весь вечер со мной танцевал, шептал щекотно-- мол какая Вы красавица, Элиночка, как вам бирюзовый идет! А Катька плясала со студентами. Как раз очень удачно получилось, жалко было бы если бы она расстроилась. А потом я пошла в уборную, вернулась -- а они ушли. Совершенно неожиданно, не попрощались даже.

3. Влад
Мы с Аликом тогда только приехали. Ужас, стыдобище. Денег нет, никого не знаем, элементарные вещи для нас -- как цикл Кребса для двоечника. В тот день меня опять не взяли на работу. Санитаркой в дом престарелых. Ну правильно, кому нужная санитарка-доктор наук? А докторов этих -- хоть задницей ешь. Все мои прошлые заслуги превратились в резаную бумагу. А важно стало -- умеешь ли на кассе работать? а полы быстро моешь? а посуду мыла? Ну хорошо, хоть водишь? У нас вообще-то водитель был в Москве. И домработница. Это, вообще-то было нормально для людей моего круга. Ну поди обьясни теперь.

Я пошла в парк. Был май, розы цвели. Пахло травой, розами, пресной водой... Шла и понемногу успокаивалась. В конце концов, уеду домой. А Алик пусть тут сам, раз он такой умный. А я дура.
И тут меня окликнули -- по-русски, -- "Элинка!"
На первый взгляд, он совершенно не изменился. Даже вроде куртка та же -- такая тяжелая, жесткая, типа летной. И казаки на ногах, стучат. И шляпа, на этот раз кожаная. И все также похож на Форда.
Он сказал
--Ты совершенно не изменилась, только длиннее стала
Я сказала
-- Ты тоже, только наоборот, короче.
И мы пошли кофе пить. А потом в бар. Потом я внимательно его стала рассматривать. Нет, ну изменился конечно. Волосы реже, и кудряшки распрямились. Веки опустились, у глаз, вот тут, морщинки... Уши немножко вялые. И шея. Но Гаррисон Форд тоже, скажем прямо, не помолодел, и это его ничуть не портит, мне кажется.
Он сказал:
-- Пойдем-ка я тебя Катьке покажу! Мы же теперь вместе живем!
Я аж задохнулась. Неужели...
А он продолжает:
-- Мы купили дом, Катька с Димой и мы. Удивительно, как я тебя раньше не нашел?!
Я говорю
-- Я приехала месяц назад.
Он говорит:
--И как?
-- Да так себе, -- говорю я. А сама уже чуть не плачу.
Он сразу забеспокоился, говорит -- пойдем, пойдем, пообедаем и обсудим твои планы, да?

Катька была очень рада. И я тоже! Хорошо что мы опять вместе оказались! А Влад, оказывается вдовый. У него две дочки, большие уже, барышни. И он Катьке вроде как заместо папы -- и поругает, и приголубит, и денег даст. Какой-то у него бизнес виртуальный, я не поняла. А у Катьки с Димой детей штук пять или шесть, я со счета сбилась.

Он долго со мной разговаривал, Катька рядом села, и слушала, рукой подпершись, как баба деревенская. Не хватало только чтобы эта тумбочка меня жалела! Я поэтому ныть-то перестала сразу, перечислила чего умею, какие степени, где публиковалась. Влад все присвистывал, мол ничего себе! И Катьке так ядовито говорит
--Вот Катька, как люди работают. Не то что некоторые, которые все детей рожают и обед варят! И
подмигнул. И я решила что он-то точно будет мой. У нее вон и Ляля, и Дима этот... Зачем ей столько?

4. Катя.
Вообще-то это было правильное решение -- перебраться в Дом. Жить здесь очень удобно и спокойно. Уютно, утром тихая девочка приходит, завтрак приносит, вкусный. Потом можно выйти погулять, я непременно хожу до ближнего пруда и обратно. И кстати, за последнюю неделю стала себя так хорошо чувствовать, что вполне возможно что во вторник попробую дойти до дальнего, уточек покормить. На ближнем пруду их мало, и только американские, черные такие с зелеными лапами. Злые... А на дальнем -- как у нас в Петродворце были. Селезни блестящие, жены ихние серенькие. Все как у людей. А весной у них утята, мелкие, как шерстяные, смешные ужасно. И трогательные, до слез. Впрочем, меня теперь вообще легко довести до слез, пишут -- возрастное. Иногда проснусь ночью и рыдаю как дура. Чего рыдаю -- сама не знаю.

Тоскливо наверное просто. А так все у меня хорошо. По вторникам и пятницам Катька приходит, иногда с кем-то из девчонок. Она ко мне почему-то любит ходить, и я люблю когда она приходит, даже странно, она вообще-то скучная и такая... беспокойная такая. Мол, Элинка, ты что, опять курила? Элина, тут четыре таблетки, а должно остаться три, у тебя что, в голове дырка? Или рассказывает про личную жизнь сових девиц, тоже все переживает -- мол Анька, внучка старшая, с бойфрендом познакомилась, а он, представляешь Элинка, негр из гетто, кольцо в носу. Или что Владикина Нина, вторая жена его, что-то приболела. Как будто мне интересно про эту Нину. Уши вянут.

Ив тот день мы тоже все сидели, трендели... потом она говорит
-- ой, Элинка! десять уже, щас выгонят!
Я говорю
-- я попрошу девочку, она разрешит тебе остаться. Они разрешают, только нечасто.
Она говорит
-- Элиночка, мне завтра вставать рано, мне же Данилку в школу везти.
Я говорю
-- Катька, прекращай водить, тебе сколько лет?
Она говорит
--Да надо бы.
Я говорю
-- Останься, пожалуйста.
-- Хорошо, говорит.

Она постелила себе на диванчике, а уже совсем ночью перебралась ко мне. Катька была теплой и удивительно упругой, как молодая. Я гладила ее и думала что на этот раз она точно будет моя.

Понимаете, у меня совершенно не осталось времени.
Thanksgiving

Чужие сны. Окончание.

Начало здесь

Автовокзал (тоже построенный на вырост – здоровенный бетонный амбар с ослепительной неоновой вывеской) был всего в десятке кварталов от дома. Джеф любил ходить пешком, как-никак, бывший городской житель. Он брел по темным улицам, блестящим от недавнего дождя. В голове у него было совершенно пусто, как после спортзала. На вокзале тоже, считай, никого не было, только случайные бомжи спали, накрывшись с головой, спрятавшись за колоннами, да студенты с рюкзачками сидели, развалившись в креслах. Уши у студентов были заткнуты наушниками, глаза прикрыты – то ли тоже спят, то ли музыку слушают, но в любом случае – не здесь.

Джеф сел в кресло и закрыл глаза.
Collapse )
Thanksgiving

Like a Fucking Elefant

Айса не пользовалась мемокастом. Никогда. Точнее, было один раз, когда ей исполнилось семнадцать и был этот кошмарный выпускной, и она выпросила у мамы красную овальную таблетку, причитая что она не сможет после такого жить, просто не сможет жить, мама, ну все же этим пользуются. Мама вздохнула и поджала губы неодобрительно. Таблетку, однако, дала, и Айса старательно переписала на прилагающуюся бумажку все важные события прошедших суток.

1. Был выпускной
2. У меня хороший средний балл
3. Мы с Дорин послезавтра идем в Вонючую Розу отмечать.
4. Дорин начала встречаться с Майклом, она будет занята на неделе
5. Мистер Грехэм – зеленая жаба.
6. Марихуана на меня действует угнетающе. Обратить внимание! Не мешать с алкоголем.
7. У меня самые лучшие на свете родители.
8. Я не встречаюсь больше с Джереми

Все остальное, пожалуй, было в самый раз для мемокаста. Потные корявые ручки мистера Грэхема, разбитые склянки в кабинете химии, Джереми под ручку с девкой из десятого класса, крашеной сукой, спустившийся чулок, черная волна горя после первой же затяжки, какая-то заброшенная квартира в Ной Вэлли, истошный визг сирен, строгие люди в тяжелой одежде – мисс, вы нас слышите? Мисс? Как вас зовут? Сколько пальцев? Нам необходимо позвонить вашим родителям, мисс…

Так вот после того раза – все. Не то чтобы она была против. Просто когда Айса проснулась, то ни крашеная сука, ни чулок – ничего из этого не исчезло. Наоборот, стало как будто ближе и отчетливее. Она засунула голову под подушку и попыталась снова уснуть. Над головой висел мистер Грэхем с расстегнутой ширинкой. У Джереми изо рта тянулся розовый след. Пахло дымом. Она зажмурилась и попыталась сосредоточиться. Она прекрасно помнила мамину руку с таблеткой. И как зубы о стакан стучали. Айса встала, подошла к зеркалу. Безумный взгляд, расширенные зрачки. Сухие губы. Она подняла руку. Да, легкая синева под ногтями. И голова раскалывается. Все признаки приема налицо.
Кроме одного. Она все прекрасно помнила. Это было ужасно несправедливо. Людей на которых не действовал модулятор памяти, было исчезающе мало. Настолько мало, что законы, регулирующие прием модулятора, их не учитывали. Практически, иммунные к мемокасту считались городской легендой.

-- Анастасия Мак Ги. Городская легенда, -- поклонилась Айса зеркалу. Зеркало хихикнуло. То есть это Айса хихикнула, зеркало просто ее отразило.
Дома никого не было, и она, не одеваясь, прошлепала на кухню. Нашла мамины сигареты, закурила – что уж теперь-то. Все равно все пропало, можно напоследок получить удовольствие. Налила себе кофе из кофейника, поморщилась – Айса терпеть не могла эту жидкую бурду, но варить было лень. Выглянула на улицу. На остановке стояла девчонка лет пятнадцати с ярким красным пятнышком на лбу. Двое суток модуляции, -- привычно подумала Айса. Случилось у нее что-то такое, что даже доктор выписал, хоть и несовершеннолетняя.
-- Бедная девочка, -- вдруг подумала она мамину мысль и сама себе удивилась – она, Айса, тоже бедная, и пожалуй понесчастнее, чем эта незнакомая девчонка. Та, считай, уже все забыла, а ей, Айси-бедняжечке, теперь всю жизнь все помнить.
-- Like a fucking elefant*. – закончила она вслух, допила кофе, затянулась, потушила сигарету и принялась обдумывать факты. Вообще-то… Если подумать… Есть и плюсы... Говорят у них голова болит потом кошмарно, а у нее уже прошла… И вообще.
Когда пришла мама, Айса уже все продумала.
-- Заинька, ну как ты? – спросила мама осторожно
-- Слушай, поразительно, совершенно ничего не помню… Голова только очень болела, -- улыбнулась умытая, причесанная и веселая Айса, -- это так и должно быть?
-- Ну и слава Господу, -- сказала мама облегченно.— Моя ты умница. Пойдем тогда суши есть? Надо же отпраздновать это дело!

Потом они выбирали тряпочки – в чем пойти в суши бар, и чуть не подрались – кто наденет черную блузу с капюшоном, потом помирились, потом мама уложила волосы вверх и залила лаком – как у японки, Айса сначала стеснялась, а потом тоже так сделала. Ну и ладно, подумала она, пусть смотрят. Красиво же!
Потом они доехали до бара, и сразу нашли парковку, и цокали по сверкающему тротуару на каблучках -- цок-цок-цок, а прохожие оглядывались и улыбались, а в баре папа их уже ждал, столик самый лучший, у окна, занял, и самое главное – Большой Брат Энтони тоже их там ждал! Он только что приехал, домой нарочно не заходил, хотел чтобы сюрприз, и Айса визжала и прыгала как настоящая Маленькая Сестра, хотя и взрослая уже барышня вроде, выпускница.

Так вот, после того разу она модулятором не пользовалась. И как-то и не надо было – жизнь у Айсы складывалась очень удачно. В колледж поступила сразу после школы, ни одного экзамена не завалила, ни одного теста даже. Пару раз, когда Джеф уезжал во Францию, например, или когда она случайно попала в драку на стадионе, Айсе приходило в голову то неплохо бы… Но вообще говоря вполне можно и потерпеть. Тем более что выхода-то иного не было.

Тем временем, практика модулирования памяти стала одной из любимых тем для политических баталий – наряду с абортами и налогами. Правые ожесточенно спорили с левыми, первые упирали на возможность злоупотреблений, вторые – на несомненное падение показателей депрессии и общий рост пcихического здоровья населения.
-- Мемокаст делает людей счастливыми – вопили одни. – Количество самоубийств сократилось на 84 процента!
-- Это вмешательство в личное пространство – орали другие. – Это открывает путь для злоупотреблений! Только за этот год произошло более тысячи случаев обмана доверия! Придет к вам такой милашка-Джон, замешает в еду таблеточку, а сам вашу бабу поимеет. Или миллион одолжит!
-- Только дебил может одалживать миллион без расписки, -- возражали любители ослов.
-- Только безнравственный человек может глушить себя наркотиками и убегать от реальной жизни, -- не менее справедливо говорили их противники.

Через пару лет, однако, после изобретения мемокаста-лайт, споры поутихли. Модулятор нового поколения уничтожал не воспоминания как таковые, а эмоциональную память. Приняв его, пациент сохранял полную фактическую память о событиях. Он помнил все что случилось, однако абсолютно не помнил собственных чувств. Словно перелистал книжку, в которой шла речь о событиях, случившихся с симпатичным литературным героем. Мемокаст-лайт стали активно и бесконтрольно использовать в полиции, госпиталях, службе спасения и особенно – в действующей армии. Разумеется, квадратные коробочки с нежно-голубыми таблетками мгновенно появились и у дилеров. Возникло выражение “Got really blue”**, означающее “Дела плохи, приходится принимать модулятор”.

Collapse )