Circum Fence

Если Вам нужно со мной связаться-- оставьте пожалуйста личное сообщение.

Я по-моему каждый год пишу про эту песенку. Это не склероз, это традиция.
Старая щербаковская песенка про "давным-давно мой бедный брат".

Вы ее любите как ее люблю я?
А скажите -- что вы думаете когда вы ее слушаете? (ну если можете конечно)

Меня от нее вставляет столько раз сколько слушаю.

И вот как сейчас -- я этому лирическому герою страшно завидую. Хорошо ему там, среди скрипа колес и шума кулис, наверное.

Часть вторая
Паланеску соткался из воздуха прямо перед их столом, нагруженный подносом со всяческой снедью. Он ловко расставил приборы, разложил салфетки и приоткрыл крышку блестящей сковороды. На Тоши пахнуло запахом жареного на углях мяса.
-- Странное дело, -- сказал Роб, -- я совершенно не хочу есть. И вообще, я ужасно хочу спать.
-- Ну так пойдем скорее отсюда, -- с облегчением отозвался Тоши, -- будьте добры, счет пожалуйста, обратился он к официанту.
-- За счет заведения, -- сказал официант веско. И подмигнул.

Выйдя на улицу, Роб что-то совсем расклеился – загребал нгами, раскачивался из стороны с сторону, бормотал что-то неудобопонятное и порывался прилечь на мусорный бак. Странно, подумал Тоши, вроде и не пили практически. Отравился что ли?
Он почти волоком дотащил Роба до Брайант-стрит и прислонил к стене. Им повезло, третья машина оказалась свободной, вежливый таксист даже помог втащить тяжеленного Роба на третий этаж и положить его на кровать. Потом взял предложенную десятку, поблагодарил и укатил по своим таксистским надобностям.
Роб спал как каменный. Тоши стащил с него ботинки и носки, а с брюками не сладил -- ему и самому было нехорошо. Поди, какой-то вредной дрянью напоили их в этом Джуманджи. Он забрался под одеяло рядом с Робом, поцеловал холодный мокрый лоб, подумал – “Уж не заболел ли он часом, может к врачу?” -- и уснул.
( дальше )

Текст про карусель, кстати, вместо того чтобы закончиться, стал уже довольно длинным. В ленту я его не помещаю и не буду, но если интересно -- вот тэг
http://liza-bam.livejournal.com/tag/золотая+карусель+--+ред+2009

И да, я забыла это написать вначале, потом допишу.
Идея "Самурая" -- не моя, я думаю что это должно быть заметно. Мне ее подарил юзер hvd в 2007 году. Кажется. То есть кажется в 2007 а не кажется что юзер.

Начало

Раздался тихий звук обеденного гонга. В центре полутемной гостиной загорелось пятно прожектора, в него, картинно раскинув руки, вошел мистер Паланеску.
-- Доброй ночи, господа, -- сказал он, -- мы начинаем.
Посетители с готовностью поднялись с мест и собрались вокруг официанта, образовав широкий вежливый круг. Гости были на удивления разные – мужчины, и женщины, разного цвета и возраста, одетые в вечернюю одежду и буднично. И у всех у них в лицах было что-то общее, какая-то радостная обеспокоенность. Тоши вспомнил -- точно такие лица были у его одноклассников, когда в они в школьном туалете раскуривали один косяк на целую компанию. Пока первый счастливччик неторопливо выдыхал, остальные смотрели на него вот именно таким взглядом. Радостным, от предчувствия удовольствия, и тревожным, оттого что одного косяка на всех может не хватить.
( дальше )

"Роберт Сан-Хуан -- редкая скотина."

Подумал Тоши и нажал на "Ответить всем"

-- Хай, Роберт, -- набил он быстро -- несмотря на то что СПП версии УКК не может быть ведрен без АВЕВ ШПЮ, я настаиваю на повторной валидации РВМСиК. Расписание моей группы не позволяет включить ШДЖК без ППОЗО, и я считаю иное временное распределение неразумным и неэффективным . Кстати, внедрение лигвистического пакета третьего уровня назначено на 18 декабря.

Он перечитал, удовлетворенно вздохнул и добавил фирменное

"с немеркнущим уважением, Кимитоши Сенно"

Немеркнущее уважение он придумал когда только поступил работать в контору. Несмотря на то, что Тоши-сан родился в Буэнос-Айресе, вырос в Сакраменто и по-японски говорил с журчащим калифорнийским акцентом -- он все равно считался экзотическим персонажем и всемерно этот имидж поддерживал.

"Роберт Сан-Хуан -- редкая скотина. Яйца у него словно апельсины" – пробормотал Тоши. -- Мерзавец. Подставил полсотни человек запросто так, добро бы выгода какая была. Он укоризненно покачал головой и открыл следующее письмо.

"Тоши, группа из Техаса приезжает в четверг. Я уже буду в отпуске, так что развлекать их придется тебе. Не забудь собрать все чеки. Бюджет есть, но не шикуйте там особо. "

-- Редкая скотина – с раздражением подумал Кимитоши-сан. – и я его еще и развлекай.

У Роберта оказалась бородка как у настоящего санхуана, и весь он был такой коричневый и блестящий, что Тоши сразу забыл и про то что Роберт редкая скотина и подставил его как мальчишку, и про то что было велено не шиковать, и про то что он уже сравнительно немолодой человек, уважаемый специалист. Честно сказать, он вообще мало что помнил, разве то что Роберт Сан-Хуан мягким басом предложил называть его Робом.

Поэтому сначала они пошли во французкий ресторан, потом в какой-то новомодный бар со стеклянными светящимися столиками. В стекло столешниц были впаяны старые микросхемы. Роб углядел одну, маленькую, синюю, и растрогался:
--У меня в первой машине такая память была…Ты не серчай, на меня самого знаешь как давили?
-- И у меня, – еще более растроганно ответил Тоши – да что я не понимаю что ли? Выпьем?

Потом они кажется ходили на каток. А может в зоопарк, Тоши не помнил. Потом вся группа куда-то делась, было уже темно, и они с Робом оказались почему-то на автобусном воказле, на скамеечке, и Роб, тяжко и и жарко дыша Тоши в ушо, говорил тихо и быстро, Тоши не слышал слов, слышал только голос – глубокий и глухой. От него пахло горячим песком, лошадьми и мускусом . А может это все Тоши показалось.
-- Я тут живу недалеко, -- сказал Тоши, едва ворочая языком.
-- Пижон – пьяно хохотнул Роб. – городской житель, фак ю. Веди, показывай свои хоромы.
И Тоши, кажется, повел. Впрочем, он ни в чем не был уверен.
( дальше. )

http://community.livejournal.com/bordur_porebrik/
Очень смешно.

Вчера случайно услышала оценку своих текстов как гладеньких и прилизанных (или что-то в этом роде).
Поскольку я в текстах неряшлива, тороплива и часто невнятна (и да, это меня беспокоит), то ощущение осталось... скорее приятное.

можно еще так например:

-- У вас нездорово длинные и банально стройные ноги.
-- Вы рисуете слишком много пошло техничных картинок. Особенно тоскливо выглядят у вас идеальные анатомические пропорции и прилизанно натуральные складки ткани.
-- Ваш ребенок слишком хорошо учится и как-то не к месту прилично себя ведет.
-- Вы что-то больнодохуя денег получаете.

У меня есть прекрасное начало для рассказа.

Я начну его так:

Роберт Сан-Хуан -- редкая скотина.

Ритм этого предложения кажется мне сейчас безупречным как закат над Техасом.

К сожалению пока это не литературное произвдения а правда жизни. Роберт Сан-Хуан сидит в Техасе и пишет мне письма, ох что за письма. Но зато, зато, я каждый раз получая письмо от Роберта Сан-Хуана могу произнести чеканное:

Роберт Сан-Хуан -- редкая скотина.

Нееет. Каждый постинг на воксе приводит к появлению пятидесяти хуев в почтовом ящике.
Мироздание какое-то очень страстное и прямое, я так не могу. Стесняюсь. И потом, мне столько пожалуй не надо.

Похоже я опять слишком увлеклась социумом. Пока я сидела себе тихо и никуда не лезла -- все было хорошо. Надо все-таки слеить за шилом в собственной жопе и направлять его на какие-то полезные дела, а не на попытки делать ненужные подарки, давать ненужные советы и заводить совершенно ненужные разговоры. Это было глупо и жалко.

Что ж я не учусь совсем.

Добавила всех кто. Новые жж я не добавляю -- простите пожалуйста. Мне бы с тем что есть разобраться. Ежели кого забыла -- то только потому что и руки тоже кривые. Остальных буду читать напрямую, стало быть. А писать под замок я и так и так не собираюсь :)

А фотки буду вешать теперь свои собственные. Если что -- сама же и об стену убьюсь. И яду выпью. Это шутка.


Снимал, понятное дело, Александр Михайлович. У него несколько другой взгляд на вещи (я порицаю безусловно). Я бы безусловно сняла сверху, чтобы были видны синяки и морщины под глазами и рот горестной скобочкой. И глаза были как у собаки в последней стадии чумки. И шея с веревочками. И ключицы -- о, это обязательно Желательно кривые, чтобы справа ямка а слева нету.

Но придется помучиться с таким отвратительно здоровым и непристойно веселым обликом. Это тоже шутка.

Глава третья


Глава четвертая
Мальчики оказываются на волосок от беды, и оказываются спасены с помощью древнего, но мощного оружия. Мы узнаем о горе, постигшем семью Стэнли. Мистер Стэнли и виноградная лоза. Мальчики изобретают гениальное решение проблемы, а миссис Стэнли угощает их оладьями с кленовым сиропом.

Карл вежливо приподнял шляпу и просительно улыбаясь сказал в крошечное окошечко кассы.
-- Будьте добры, два самых дешевых билета до Сан-Франциско.
-- Тридцать два доллара пятьдесят четыре цента -- сказала кассирша. – отправление с третьего пути.
-- Спасибо – сказал Карл. – одну минуточку.
-- Фигассе, – сказал Билл.
Братья отошли в сторонку, чтобы обсудить полученную информацию. Разумеется, такой астрономической суммы у них не было, и быть не могло.
-- А если, -- рассудительно сказал Карл – если остаться еще на месяц? Скопить? Ну или два месяца. -- Он посмотрел на Билла и добавил, – нет, это не вариант.
-- Нет, -- подтвердил Билл, -- не вариант. Но есть например багажные полки...
На багажной полке было душно и тесно, им еще повезло что багажа у их попутчиков было совсем немного, весь поместился под сиденья. Карл свесил голову, чтобы получше разглядеть пассажиров. Очень маленькая седая дама, вся в черном. К ней в пару – очень высокий старик лет сорока, не меньше. Тоже весь седой. Попутчики сидели молча, глядели в разные стороны. Мальчики ехали уже час, а ни дама и джентльмен ни книжку не достали, ни в сумке не покопались, ни о погоде не поговорили. Даже газетой не шуршали. Сидели себе по обе стороны столика. Как манекены. Карл осторожно подтянул ногу, пытаясь улечься поудобнее. Полка скрипнула. Женщина подняла глаза, окинула его рассеянным невидящим взглядом и улыбнулась. Карл отпрянул назад, надеясь что пронесет. Затаив дыхание, он прислушивался к звукам в купе -- тихий шепот дамы, кряхтение ее спутника, потом...
Дверь купе заскрипела.
--- Пррредьявите билеты, уважаемые! – в купе ввалился толстый усатый контролер. А за ним – братья обомлели от ужаса – целый взвод полицейских!
Джентльмен молча протянул контролеру два желтых прямоугольничка.
--Что везем??? – прорычал контролер – пррредъявляем, не стесняемся!
И, приподнявшись на цыпочки, заглянул на багажную полку. Усы у контролера аж распушились от радости, в глазах загорелся охотничий азарт.
-- Ээээто чтотттакое? – рявкул он радостно.—Эттто что у нас еще такое? А ну... И дернул Карла за пальто.
Не чуя ног, мальчики неуклюже слезли с полок на пол.
-- Ха, зайцы! – победно пророкотал контролер – у, з-з-зайчики!
-- Мы... -- пробормотал Карл – мы не... это ошибка, мы честное слово...
-- В кутузке разберемся, -- сказал контролер, он прямо весь лучился от счастья.– там и решим кто у нас ошибся. – Прямо стоять! – и он сильно ударил Карла под подбородок. – прямо стоять когда с тобой разговаривают, сопля!

Джентльмен в черном очень тихо и очень убедительно прочистил горло.
-- А вам что? – рыкнул пьяный от власти контролер – тоже в кутузку захотели?
-- Полковник, -- сказал джентльмен, -- я уверен что это действительно ошибка. Эти дети – мои племянники. Мы не ожидали что они отправятся с нами, спешили и не успели купить им билеты.
Польщенный «полковником» контролер несколько сбавил тон
-- Но вы ж понимаете, мистер, закон такой, -- сказал он почти мирно.
-- Понимаю. – веско сказал джентльмен. – Примите мои извинения. И... Он порылся в бумажнике и протянул контролеру несколько банкнот – я надеюсь что мы сможем разрешить это досадное недоразумение. Это целиком моя вина. Знаете, отъезд, это всегда такая спешка... Счастье что голову не забыли...
-- Да что вы, мистер, -- контролер магическим образом успокоился и теперь горел желанием помочь – что вы в самом деле, глупости какие. – нешто мы не понимаем? Столько дел, разве все упомнишь? Я вот давеча как утром брился – так одну шеку выбрил а вторую и позабыл! Уж нагорело мне от начальства, уж так попало, не поверите! Так что не извольте даже и беспокоиться, сейчас мы вашим ребяткам билетики выпишем, все в лучшем виде будет. Ууу, какие бутузы – и новоиспеченный полковник сделал попытку потрепать Билла по персиковой круглой щеке. Билл с отвращением мотнул головой.
-- Уууу, атаман! – хохотнул котролер – ууу, суррро-о-о-ов. Вы разрешите столиком воспользоваться, мистер? Билетик выписать? Я мигом.
***
-- Нннну, -- сказал джентльмен – присаживайтесь, господа племянники. Давайте познакомимся, раз уж так вышло. Да прекрати ты дрожать, ей богу. Пугаться еще всякой швали. Давайте завтракать лучше. Этель, у нас ведь есть чем позавтракать?
Маленькая седая женщина вдруг засуетилась, словно в ней включили невидимый моторчик. Вскочив с полки, она принялась хлопотать – вытащила из несессера льняную салфетку, четыре серебряных ложечки, тарелки, стаканы, и наконец достала из корзинки вкусно пахнущий паект в вощеной бумаге. Он пакета шел пар.
-- Мальчики, -- еле слышно сказаа маленькая дама– мальчики, вы ведь наверное любите оладьи с кленовым сиропом?
-- А как же! – с энтузиазмом ответил Карл и сразу перестал бояться. - Билл, ты чего стоишь как каменный? Спасибо хоть скажи!
Он протянул руку и взял теплую оладью.
-- Меня зовут Карл – Карл вспомнил что позабыл представиться. –А это Билл, мой младший братишка. Он не всегда такой ушибленный.

-- Меня зовут миссис Этель Стэнли – прошелестела маленькая женщина. А это мистер Стэнли. Мой муж. Кушайте, мальчики, что же вы не кушаете? Все еще теплое!
--А Вы? – спросил Карл с набитым ртом.
-- Мы пока не хотим,-- сказал мистер Стэнли, -- ештье. Мы потом. – и он пристально посмотрел на жену. – Этель, дорогая, все в порялке?
Миссис Стэнли сидела на полке очень прямо и внимательно смотрела, как братья едят оладьи. Лицо у нее при этом было очень странным.
-- Артур тоже любил оладьи с кленовым сиропом. – сказала она светским голосом и вдруг резко вскочила и выбежала в коридор.
-- Извините, -- сказала мистер Стэнли – я на одну минуточку. Миссис Стэнли скверно себя чувствует. Извините, ребята...
Мистер Стэнли вернулся в купе один и сказал что миссис Стэнли прилегла отдохнуть в соседнем купе, которое, как оказалось, тоже было забронировано на их имя. Хорошо устроился, подумали братья хором. Оправившись от смущения, вызванного слезами жены, Мистер Стэнли рассказал братьям о причинах такого нервического поведения. Дело в том, пояснил он, что их единственный сын, Артур, шестнадцати лет, утонул, купаясь в речке полгода назад. С тех пор чета Стэнли была безутешна. Мистер Стэнли переносил потерю стоически – он конечно поседел, стал молчалив – но продолжал заниматься делами и даже посещал знакомых. А вот его жена была просто убита горем. С момента похорон мистер Стэнли не прекращал поиски средства если не утешить свтою Этель – какое уж тут утешение – то хотя бы внести в ее жизнь смысл и цель, которых она лишилась после смерти сына. Садоводством, столь популярным среди дам живущих а Западном берегу, Этель не увлекалась, предложение организовать госпиталь отвергла с решительно – мол госпиталь на земле Стэнли придаст всему поместью нездоровый вид, да и вообще, негоже даме в ее положении быть причастной к позорным физическим недугам. Как и большинство викторианских дам, Этель придерживалась мнения что болезни, кроме разве что детских – вещь крайне неприличная.
И вот около месяца назад, мистеру Лиланду Стэнли показалось, что провидение подарило ему желанный выход. За завтраком Фред, наряду с письмами, визитными карточками и газетами, принес на подносе плотный конверт, адресованный чете. Внутри конверта оказалось пригласительное письмо из Гарвардского университета, написанное мелким, приятным почерком на бумаге с водяными знаками Гарварда. Уважаемый мистер Лиланд, благодарим за щедрый дар, учитывая ваши пожелания, предлагаем вам подать документы вашего сына на поступление на факультет естественных наук.

Хорошо что Этель не видела этого письма. В прошлом году Стэнли писал во все университеты Айви Лиг прошения о приеме, прикладывая крупные чеки. И вот, в университетах начался прием. Они и отвечают...
И тут его осенило. Хорошо, пусть Артура больше нет. Но зато ведь есть куча других мальчиков. Талантливых мальчиков, у которых нет, и никогда не бдует денег и связей на Гарвард. Которым не повезет так, как поезло ему, Лиланду Стэнли. Он станет для этих детей отцом-благодетелем, вот что он сделает. Он учредит фонд Артура Стэнли в Гарварде – и будет выдавать пособия талантливым мальчикам. Черт возьми, он и девочек будет принимать. А что? Вон будь у его Этели образование – разве ж она бы так убивалась? Она бы уж нашла на что отвлечься. Артура не вернешь, да (тут мистер Стэнли очень крепко прикусил нижнюю губу). Но если Этель будет возиться с другими мальчишками— она развеется очень быстро. И все это будет в память Артура. Его будут помнить не только мама с папой, Фред и мисс Никкинс, экономка и артурова няня. Его будет помнить вся Америка.
Этели он про письмо, разумеется, ничего не сказал. Когда она спустилась к столу – тихая, медленная, немножко сгорбленная под шалью, похожая на осеннюю черепашку – у мистера Стэнли привычно сжалось где-то за грудиной. Он, однако ж, проглотил комок и приветствовал ее веселым голосом, подобающим таком прекрасному воскресному утру.
-- Этель, -- сказал он, -- дорогая. У меня потрясающая идея. Как ты относишься к путешествию на тот берег, милая? Развеешься, повидаешься с подружками... В Нью Иорке великолепные магазины.
-- Да, Лиланд, -- прошелестела Этель. – это будет прекрасно, Лиланд.
Мистер Стэнли выждал еще пару дней, а затем завел с женой приятный разговор о Картрайте М., которого он якобы встретил по дороге в банк.
-- Представляешь дорогая, старина Картрайт-таки добился своего! Он закончил Иель, туды его растуды! Честное слово, я так рад за этого проныру! В Иель без протекции и денег попасть сложнее чем в царствие небес...

Стэнли осекся и перевел разговор на на перспективы урожая. Этель, однако, не заметила его оплошности. Разговор об удачливом Картрайте подействовал на нее явно положительно. Этель, добрая душа, искренне радовалась когда у кого-то из ее знакомых (а и даже и незнакомых) что-то получалось.
-- Надо же, -- улыбнулась она, -- надо же! Такой был шустрый оборванец... И ведь если бы не ты, Лиланд...
-- Брось, -- сказал Стэнли, -- Картрайт гениальный инженер. Если бы не я – был бы кто-то другой. Но я рад что помог охломону. Скажи мне, дорогая... – начал Стэнли осторожно, -- а не хотелось бы тебе...
И он изложил свои соображения по поводу фонда Артура Стэнли. К его удивлению, Этель загорелась сразу. Начала спешно собираться на восток, писать письма влиятельным знакомым с просьбой о визите, собирать сувениры для подруг, которых намеревалась посетить на том побережье. За три дня миссис Стэнли ожила. Они уехали налегке, даже слуг с собой не брали, и минимум багажа – чета Стэнли, в числе прочих своих чудачеств, разделяла убеждение знаменитого путешественника Ливингстона о том что лучший багаж – это чековая книжка.

-- Ну и чего? – спросил Билл, -- получилось?
-- Не совсем, -- уклончиво ответил мистер Стэнли. –Мы обговорили принципиальные моменты. Но всегда есть некоторые детали... потом мы поехали в Иель. Но там тоже, в общем-то, если можно так выразиться... Вы понимаете, мальчики, вы так еще молоды, вы вряд ли поймете. Не поймите меня превратно, но есть тонкие моменты... Нет, дело вовсе не безнадежно, есть явные успехи...

«Комитет попечителей искренне благодарит вас, мистер Лиланд, за ваше щедрое предолжение» -- сказал Стэнли проректор Гарварда, -- «Но Вы вероятно понимаете, что существуют некоторые тонкие моменты, которые препятствуют продвижению вашего вопроса в желаемом направлении. Не так ли? Мы очень надеемся на ваше понимание.»

«Вы же понимаете, мистер Стэнли, вы же очень умный человек, вы все умные, хо-хо, -- вы же понимаете, у университетов Айв-Лиг очень специфические стандарты во всем что касается финансирования. Уверяю Вас, мы вам искренне благодарны.»-- сказал проректор по финансированию Иеля.

В переводе на нормальный язык это означало – убери свои грязные деньги, жидовская морда, лошадиный барышник, и не суйся со свиным рылом в калашный ряд. Мистер Стэнли это отлично понимал.

-- Короче, мне отказали – вдруг выпалил мистер Стэнли. – Хорошо что пархатым сукиным сыном не обозвали. И то хлеб.
Карл нахмурился. История об утонувшем мальчике подействовала на него отрезвляюще. Он отчетливо идел, как убивается сейчас мама, как они с отцом бегают по городу, как их беспокойство постепенно сменяется злостью, потом испугом, а затем, через какое-то время – отчаянием. Он представил, как мама с отцом сидят на кухне. Очень прямо, по обе стороны стола, также как сидели миссис и мистер Стэнли – словно манекены. Потом он вспомнил молоток в отцовской руке и звон разбитого стекла. Ничего, успокоятся, холодно подумал Карл. Им же и лучше будет, без ужасных детей. Пошли они в задницу! И эти козлы, про которых мистер Стэнли говорит – тоже. Без них проживем.

-- А пошли бы они в задницу! – сказал Карл вслух.
-- Кто? – удивился мистер Стэнли.
-- Ваши Гарварды. – сказал Карл, -- и не нужны они вам нафиг, скажи, Билл?
Билл оторвался от оладий и пробормотал что-то одобрительное. Мол, ага, не нужны.
-- Вы лучше сами откройте университет, -- сказал Карл,-- вы же вон какой богатый, считай целый вагон себе купили только в Нью-Иорк ехать!
Мистер Стэнли почесал бровь.
--Я, конечно, человек состоятельный, даже богатый, -- сказал он. – но этого, как вы видите, недостаточно. Видите ли, университет – это как картина. Недостаточно чтобы она была идеально написана. Нужно чтобы все вокруг это тоже признавали. Это называется – престиж.
Билл доел оладью, вытер руки и веско сказал:
-- Просто денег мало предлагали.
-- Возможно, -- оживился мистер Стэнли. - а что, вполне даже возможно.
-- Я бы, -- воодушевился Билл, -- я бы им всем нос утер. Я бы построил знаете, школу -- как замок такой охренительный! С башнями! Пальмы бы вокруг насажал! Учителей бы нанял самых лучших. А чтобы они ко мне пошли -- сразу бы им такую зарплату дал, такую... короче чтобы у них ваще в голове все покосилось.
-- Да, -- сказал мистер Стэнли, -- но тогда я быстро разорюсь...
-- А вы со студентов деньги берите, -- Билл вошел во вкус. – пусть платят огромные деньжищи.
--Но это уничтожает саму идею, -- возразил мистер Стэнли
-- Нет, это пусть те которые глупые платят. – Билла было не унять. -- А умных мы будем задаром учить. Выучим, они станут охрененно умные, наизобретают всего, станут миллионерами. А потом их будут спрашивать – кто ж вас научил так круто? – а они ответят – это в школе мистера Стэнли так учат! И денег будут нам давать
-- В очередь построятся, – сказал Карл.
-- Умолять будут – поддакнул Билл.
Мистер стэнли опять почесал бровь. Он определенно выглядел гораздо более живым, чем полчаса назад.
-- Это надо обдумать. – пробормотал он, -- это надо все обсчитать и тщательно взвесить. Уверенным, безусловно, ни в чем быть нельзя... Но безусловно есть перспективы...

В купе, тихо как мышка, вошла миссис Этель.
-- Дорогая, обратился к ней мистер Стэнли, сама осторожность, -- дорогая, мы все придумали! – мы откроем с тобой собственный университет. А Они пусть катятся... –мистер Стэнли осекся и продолжил -- ... куда им заблагорассудится.

Продолжение следует.

Глава вторая

Глава третья
В которой Золотая карусель исчезает. Некоторые подробности из жизни и быта французов, изложенные юным Анри Картене. Билл смотрит на лягушку. Братья Джонс раскрывают страшную тайну и совершают необдуманный поступок.

Август выдался жарким и сухим. В гордском парке открыли настоящий фонтан, куда легковерные приезжие сразу стали кидать мелкие монетки – на счастье. Хитроумный Билл, увидев такое чудо, придумал удочку – спичечный коробок на леске. В коробок кладешь свинцовый грузик, пиоткрываешь слегка, чтобы груз не вывалился, кидаешь в воду, леску цепляешь на палец – и броди себе вокруг фонтана, жди пока в шель коробка набьется разной дряни. Вытянешь коробок – там среди ила и осколков стекла бывает найдется пенни, а то и два, а однажды Карл выловил целый квотер. К концу недели у фонтана кругами бродило уже человек пятнадцать. Говорили, на дне кто-то из ловцов видел золотое кольцо, и кривой Анри Картене божился что чуть было не поймал его специальным крючком, в последний момент сорвалось. Врал конечно. Он вообще любил приврать, этот Анри. Про то что незаконный сын министра финансов, про то что нырял в фонтан ночью. Про угря, которого его тетка недостаточно прожарила, а дядя съел на ужин, а угорь ночью прогрыз дядин живот и вырвался на волю, еле поймали. Про то как как однажды видел как мистер Ким, владелец зеленной лавки, шел-шел по улице – да и вдруг обернулся мохнатым толстым псом чау-чау и шасть за кошкой в подоротню! Ну и понятное дело про Францию. Анри сам во Франции ни разу не был, да и по-французски мог бегло сказать лишь то что он не голоден, вернется домой поздно и шарф надевать не будет. Ну и денег, понятно, попросить. Веры ему, поэтому, не было. По словам Анри, все женщины во Франции носили шляпки. Да не такие черные маленькие шапочки как у наших дам – о нет, у фрацуженок шляпы были огромные, словно корабли. И у каждой дамы на шляпе был целый сад. Или огород, это смотря кто что любит. У некоторых – кусты живых роз, у некоторых капуста в картошкой. И каждая дама нанимала специального садовника – ухаживать за своей шляпой. Волосы француженки и французы отращивали длинные-длинные, белые как мел. И потом укладывали их в хитрые завитушки, ии высоченные башни. А дураки-иностранцы думали что это у них парики такие. Еще во Франции был король-солнце, и поэтому у них там всегда было тепло и солнечно, а дождь шел по ночам, когда король спал.. Но это раньше, пояснял Анри. А потом французы построили такие огромные ножницы и отрезали головы всем высоких людям.
-- Зачем? – удивленно спросил Карл
-- А они решили что все должны быть равны – пояснил Анри. А люди же разные – некоторые высокие, некоторые низкие. Вот они головы-то и поотрезали. Для порядку.
-- Они что—идиоты? – недоверчиво переспросил Билл -- И кто ж тогда остался? – он Анри не доверял и все пытался его поймать на вранье.
-- Нет, просто у них была Высокая Цель, -- пояснил Анри, -- им некогда было думать о таких мелочах. Остались только маленькие. Карлики практически. Теперь когда въезжаешь во Францию, то должен пройти под такой низкой аркой. Головой верхушку заденешь - все, вход закрыт. Ты думаешь – покровительственно спросил он Билла – ты думаешь почему папа с мамой уехали? Папа, как вырос, так за ним сразу стала полиция охотиться. Еще бы – два метра двадцать сантиметров! Оскорбление народа! Он сначала у бабушки прятался в ее родовом замке. А потом уехал.
-- А еще они лягушек едят... – вставил Билл.
-- Еще как! И лягушек, и змей, и крокодилов! И кузнечиков! Всех—живьем. Причем они не жуют. А потом у них лягушки в животе шевелятся.
-- Врешь, -- отрезал Билл. -- У мистера Ренье на кухне правда целый аквариум с лягушками. И черепахи еще, здорооовые! Но про заживо – вранье. Во-первых, едят только лапки...А черепах сначала кааак по балде кувалдой – хрясь! И только тогдааааа...
-- Замолчи – быстро сказал Карл.
-- А чего сразу? – начал Билл скандальным голосом.
-- Ничего. Не заткнешься - матери скажу. Пусть забирает тебя от этого Ренье.
-- Да ты что, Карл – удивися Анри – ты чего? Билл уж побольше тебя у Ренье на кухне зарабатывает.
-- Вот-вот – поддакнул Билл – сам только вывески малевать умеешь. За полпенса фут.
-- Казззел – зло сказал Карл. -- Живодер.
-- Институтка.
-- Убийца.
-- Лягушатник.
-- Эй, эй ребята, вы чего? – Анри попытался вклиниться между братями – кончайте, вы чего тут?
Но братья, глухие и слепые от злости, уже сцепились в пыльный многорукий клубок и покатились по мостовой. Крепкий и высокий Карл довольно скоро одержал победу. Усевшись верхом на Билла, он торжественно произнес:
-- Ну, сдаешься? Живодер хренов.
-- Ммммгммм – пробубнил Билл сквозь разбитую губу. Фдаюфь.
-- Завтра сопрешь мне с кухни лягушку. Положишь в банку. Принесешь домой. Я тебя научу. Потом отпустишь. Понял?
-- Это еще зачем? И чему это ты меня учить вздумал? – попытался возмутиться Билл.
-- Потому что ты болван безглазый – ответил Карл беззлобно. Даже как-то с сожалением ответил. – Но это ничего, я тебя научу. Пошли домой.
-- Вы меня к баронессе сводить обещали? – заволновался Анри.
-- Неудобно, с такой рожей к баронессе – смутился Билл. Нехорошо как-то. Завай завтра?

***
Мальчики уже минут двадцать стояли перед облупленной баронессиной дверью. Они и стучали, и звонили, и вежливо говорили в замочную скаважину – дверь не открывалась.
-- Она всегда в это время дома – волновался Кардл. – она с утра в лавку, а потом всегда чай пьет.
-- Мне через час надо в типографию – сказал Анри. -- Жалко.
-- Вечерний выпуск же в шесть выносят?
-- Ты видел какая там очередь? – возразил Анри – если прийти позже трех – не достанется ни пачки. Все эти... с Бруклина которые, расхватают. У них там прям мафия.
-- Ладно, слушайте, и правда пора – Карл тоже мялся с ноги на ногу. – У меня меню недописано, Каналья из меня макароны сделает.
Снизу послышалось шарканье подметок – кто-то поднимался по лестнице.
-- Ну вот же она – обрадовался Билл
Но это оказалась миссис Лещински, соседка с пятого этажа. Увидев мальчиков у двери баронессы, она удивилсаь и спросила, неужто они не знают – Баронесса Ольденбургская наконец нашла хорошего покупателя на свои удивительные игрушки, продала их, и на вырученные деньги уехала домой, в родой Вюрстзее. Перед отъездом баронесса зашла к миссис Лещински на чашечку чаю, они мило попрощались.
-- Так радовалась бедняжка – сказала миссис Лещински – так радовалась. – Наташа, сказала, милая, когда вам будет столько лет сколько мне, вы поймете что умирать имеет смысл только дома. А мне, добавила, уже совсем пора.

***
-- Я принес – сказал Билл.
-- Что, – Карл уставился на него пустыми глазами – что ты принес?
-- Лягушку. Я ее в банку положил и водички туда немного. Муху ей поймал.
-- Зачем?
-- Ты же вчера сказал...
-- А.... Да это неважно теперь – Карл вздохнул и отвернулся к стене. – Теперь вообще все неважно.
Билл поставил банку на стол. В свете настольной лампы лягушка была похожа на обточенный морем мокрый зеленый камень.
-- Карл...
-- Ну?
-- У нее глаза золотые, смотри.
-- Мммм.
-- Фигассебе!
-- Что там еще?
-- У нее зрачки как крестики! Смотри!
-- Я видел.
-- А лапы видел? Такие шарики на пальцах. И ласты!
-- Спину еще посмотри.
-- Вау. Как ковер.
Карл отвернулся от стены и первый раз за вечер посмотрел на Билла в упор.
-- Ты понял, кусок придурка? Понял?
-- Еще как, -- сказала Билл. – Но ты знаешь что?
-- Что?
-- Помнишь мы год назад договорились что построим настоящую карусель? Так вот по-моему пора начинать.
-- Нам лет-то всего ничего...—мрачно возразил Карл.
-- Так это пройдет быстро.
-- И то. – повеселел Карл.

Братья еще немного поболтали о всяких разностях. Было уже далеко за полночь, когда внезапно страшно захотелось есть и Билл, стараясь не шуметь, на цыпочках пошел на кухню за булкой и молоком. Карл услышал скрип половицы при входе на кухню и поморщился – вот беспамятный, нет бы перешагнуть. И тут страшно закричал отец, что-то упало на пол – сначала глухо, потом очень звонко, словно разбилось какое-то стекло. Потом голос Билла, сдавленный и тихий сказал – «Да как ты можешь!» -- и голос отца рявкнул в ответ длинное немецкое ругательство. Карл вскочил с постели и побежал на кухню. Совершенно белый Билл стоял на пороге, над ним громоздился отец – огромный и страшный. В руке у отца был деревянный молоток.
-- Пошли вон, оба – прорычал отец. – чтобы духу вашего здесь не было. Карл взял Билла за плечи и силком утянул в комнату.

-- Что? – спрашивал Карл уже пятый раз, и тряс Билла за плечи – Что случилось? Почему ты ревешь? Зачем у него молоток?
Через полчаса уговоров и безутешного плача из Билла удалось вытянуть, что произошло. Отец и мать, как оказалось не спали. Они сидели на кухне и на столе перед ними стояли все баронессины игрушки. И стеклянный шар, и карусель, и заводные лошадки, и солдатики, и паровые машинки.
-- И кора-а-аблик – распялив рот, рыдал Билл. – он их все купил...
-- ну так хорошо же, -- не понял Карл – они тперь стало быть наши!
-- Они их купил чтобы сломаааааать...—еще пуще заревел Билл.
-- Он что – совсем уже вообще?
-- Он сказал что не хочет чтобы его дети стали городскими сумасшедшими и играли в идиотские, вредные и уродливые игрушки – сказал Билл, успокаиваясь. -- Я когда пришел, он как раз разбил малый шар.
-- Я слышал как зазвенело.
Билл вытер слезы и вдруг очень буднично и спокойно спросил:
-- Ты не знаешь, по каким дням ходит Юнион Пасифик?
-- По четвергам и воскресеньям – машинально отозвался Карл.—Зачем тебе?
-- Я не останусь здесь больше ни дня. – твердым взрослым голосом сказал Билл. -- Я не буду жить с этим живодером.
-- Завтра переночуем в подсобке у Канальи – также машинально ответил Карл. – Он уходит в шесть, у меня ключ есть.
-- Дай карандаш – сказал Билл – список вещей надо написать. Не на день едем.

Когда вещи были уложены в совсем небольшой заплечный мешок, а постели аккуратно заправлены, братья сели на пол и принялись разглядывать карту Западного берега – дабы выяснить, куда же собственно они намереваются податься. Названия городов звучали словно музыка – Лос Анжелес, Санта Роза, Сан Рафаэль, Эурека, Портланд...
-- Сан сказала что они будет в сентябре вот здесь – Билл ткнул пальцем в точку на карте.
-- О! – обрадовался Карл -- Точно! Как мне сразу в голову не пришло?
-- А что?
-- А святой у них очень прикольный. Вот сядем в поезд, я расскажу. И еще у них есть император.
-- Надо завтра встать пораньше – сказал Билл – и найти где лягушку выпустить...

Глава четвертая

Начало

Глава вторая

Карл и Билл в сопровождении прекрасной Сан Чжи посещают зверинец и Билл возносит хвалу Создателю. Мы узнаем некоторые подробности жизни баронессы ольденбургской а также впервые воочию видим золотую карусель. Дети обнаруживают причины вечной ночи за океаном, Сан Чжи и уезжает навсегда, а Карл решает построить настоящую Карусель.

Сан Чжи идея понравилась, и взамен она предложила мальчикам прямо сейчас посмотреть зверинец. 
-- Тигрррры! – зарычала Сан и сделала страшное лицом и согнула короткие пальчики с розовыми ногтями в подобие звериной лапы, изображая когти тигра. -- Львы! Маленькие лошадки! И даже слоненок был. Умер, добавила она расстроенно. Зато есть два пингвина. Пошли скорее, у меня еще час почти до выхода! – и девочка, схватив Карла за руку, сбежала по шаткой лесенке фургона. Карл, красный от смущения и удовольствия, помчался следом, ухватив за локоть младшего брата. Биллу звери были без надобности, куда больше его занимали огромные скрещещущие механизмы, которые смазывали и собирали перепачканные механики. 
“Во дурак-то”,-- думал Билл, покуда крепкие руки Карла тащили его по задворкам строящегося балагана "Вот большой, а все равно дурак. Какой интерес ходить смотреть на тигров и держать за руку эту девчонку? Вот же куда надо бежать!” – и Билл со вздохом проводил взглядом скрывшуюся за одним из шатров величественную систему колес и рычагов. 
Тигры без устали бродили по клетке, и черные прутья решетки сливались с полосами на их шкурах. Слева, в большой просторной клетке сидел… Карл вскрикнул от удивления, -- Человек! Волосатый уродливый человек с огромным брюхом задумчиво жевал травинку и смотрел на детей смеющимися черными глазами. 
-- Ораннн-гутаннн – пропела Сан наставительно –такая обезьяна. Он у нас на повозке катается и изображает Бенджамина Франклина. Правда похож?
Знаменитый механик и ученый был героем билловых грез. Билл обиженно насупился. Старшие ничего не заметили – они увлеченно рассматривали, как два мелких и довольно облезлых пигвина, толкаясь, плавают в большом корыте с грязной водой. Билл недовольно покосился. Неуклюжий пигвин шлепнулся в корыто. Билл вдруг увидел, каким гибким и изящным становится его тело, стоит птице оказаться в воде. “Придумал же Господь” – с уважением подумал он – “молодец какой". В дальнем углу зверинца были ясли. Два понурых ослика, гнедая кобылка с ладной сухой головой и совсем маленькая лошадка, каких мальчишки раньше никогда не видели. 
-- Такие лошадки, -- тоном опытного экскурсовода рассказывала Сан, – живут в стране Шотландии, высоко в горах. Поэтому они такие маленькие – чтобы крепче стоять на земле. Смотри какие у нее копыта, – она указала на огромные, словно суповые тарелки, желтоватые копыта – это для устойчивости. 
-- А челка? – спросил въедливый Билл, -- че, тоже для устойчивости? 
-- Там дует сильный ветер, несет песок и мелкие камешки – объяснила Сан – длинная челка защищает глаза. А зовут ее Рони. Она очень сильная.
Карл, притулившись на перевернутом ящике, раскрыл блокнот, который всегда таскал с собой, и вытащил огрызок карандаша. Он рисовал – жадно и быстро, стараясь не упустить ни одной детали. Он рисовал прутья клетки, изогнутые кожистые крылышки пингвинов, морды обезьян, длинные уши ослов, розовые носы дрессированных крыс, с любопыством разлгядывающих пришельцев, черные волосы Сан, профиль с черной челкой и вздернутым носом…
-- Ух ты! Это ж я! – сказала Сан. И поглядела на Карла с большим уважением.
Ударил гонг – сигнал для актеров собираться и готовиться к представлению. Сан исчезла срези повозок и реквизита. Договорились встретиться завтра за ее фургончиком (чтобы не увидел отец и не заругался) – и сразу бежать смотреть на карусель. Мальчишки съели по золоченому петушку, покатались на гигантских шагах, попробовали удачу в тире -- и было наладились посмотреть и само представление. Но оказалось, что весь балаган тщательно охраняется. Куда ни ткнись – молчаливые сторожа грозно супились и давали понять --- либо плати никель, либо не видать представления как своих ушей. А никеля-то и не было. Да и дайма не было. Даже цента – и того не было. На ярмарке вечно так.

***
На следующий день Карл вежливо постучал к фрау Кляйнштихель. Сан и Билл стояли поодаль, опустив глаза. 
-- Мальчики, майн готт, какой неожиданный сюрприз! Входите, что же вы стоите на пороге! Карл, представь меня юной леди, я умираю от любопытства! -- закурлыкала фрау баронесса. -- Как удачно что вы пришли, пойдемте же скорее пить чай. Я умираю от жажды!
Фрау Баронесса была высокой и прямой. Говорила она только на немецком, причем на северном диалекте. Карл понимал далеко не все, хотя немецкий знал довольно хорошо, а Билл в основном кивал и молчал. Приказчики в зеленных и бакалейных лавках не понимали, разумеется ни слова из ее речи. Баронессу это ничуть не смущало. Она размеренно и четко повторяла заказ, снова и снова, не повышая тона, до тех пор пока в скопившейся очереди не находился кто-то, кто знал немецкий. Доброхот с пятого на десятое переводил красному от натуги приказчику желание баронессы, тот паковал покупки и баронесса, все так же милостиво улыбаясь, проплывала мимо разъяренной очереди, отпуская остроумные и легкие замечания о погоде. Тоже на северонемецком.
Матильда, увидев эту сцену впервые, попыталась вразумить старуху. 
-- Фрау Кляйнштихель, говорила она медленно и внятно, словно беседовала с отсталым ребенком, – мы ведь в Америке, здесь не знают немецкого! 
-- Но Матильда, -- возражала ей баронесса – я же не обсуждаю с ними поэтику раннего Гете! Элементарные-то вещи они должны понимать?
Баронесса Ольденбургская была весьма консервативна в своих привычках. Поэтому через пару месяцев приказчики в соседних лавках выучили список ее покупок. Дождавшись окончания перечня, они выставляли на прилавок уже уложенный пакет со снедью. Баронесса милостиво кивала и уплывала. 

-- И старая грымза-таки оказалась права! Они выучили ради нее немецкий язык, черт бы ее побрал, – со смесью раздражения и благоговения говорила Матильда.
***
Дети тщательно вытерли ноги и прошли в сияющую чистотой гостиную. На маленьком столике у окна стояла... Сан затаила дыхание. Она. Карусель была высотой дюймов пять. В богато украшенном золоченой резьбой и зеркалами шатре теснились десятки невиданных зверй и птиц. Львы с головами лебедей, двуглавые змеи, единороги, драконы застыли в бесконечной погоне друг за другом на широком ободе карусели. Фигурки были такими искусными, что казалось -- это настояшая, большая карусель, просто ты рассматриваешь ее издалека. Карусель стояла на стеклянной подставке и внутри был виден весь сложный механизм -- зубчатые колесики, пружинки, молоточки... 
Карл глядел на зверей, Билл глядел на колесики, Сан глядела на все сразу -- на карусель, на ряды фарфоровых статуэток, на темный гобелен у печки, на стеклянный шар к зимним городом внутри, на шкатулки, расставленные вдоль полок буфета…
Баронесса милостиво улыбнулась, кивнула и театральным жестом протянула руку у карусели.
-- Чай подождет -- величественно проронила она. -- Я знаю, сколь нетерпелива юность... Фрау баронесса тряхнула седыми кудряшками. -- Ведь вам не терпится показать прекрасной даме карусель, не так ли? Смею ли я сдерживать порывы молодости? Не смею!
И она протянула руку. И завела карусель.
Невиданные звери летели по кругу, золотые молоточки вызванивали медное, кардамоном и корицей отдающее «Ах мой милый августин», пружинка внутри карусели раскручивалась. Прошла тысяча лет. Карусель стала замедляться. Звякнул последний молоточек, лошадки остановились, и фрау Кляйнштихель торжественно повела детей пить чай из тонких фарфоровых чашек. К чаю полагалось печенье с розочками, за столом все говорили «будьте любезны» и называли друг друга "мадам” и "милорд".
-- Ты заметила как у нее чисто? – спросил Карл у Сан, пока они спускались по лестнице – Заметила?
-- Ага, и кружево на салфетках! Такое тоненькое – сказала девочка. --и розочки на печеньях такие маленькие, с ума сойти, и нигде ни пылинки!
-- А знаешь почему?
-- Почему?
-- Баронесса на самом деле колдунья, и ни из какого города она не уезжала. Она взяла его с собой. Заколдовала, он стал маленький-маленький. И теперь люди в нем живут себе, видела стеклянный шарик на полке? Они их кормит, бережет… Нет, пожалуй все они в шарике не поместятся. Некоторые в комоде живут, среди белья. Ну вот. А они за это ей пекут печенье и в доме убирают. Рыбаки ей плетут кружева, они привычные – не сложнее чем рыболовные сети. А скульпторы лепят розочки на печенье.
-- А женщины что делают?
-- Складывают пыль в мешки – на каждый мешок – восенадцать пылинок, больше не помещается.
-- По-твоему выходит, -- пробурчал Билл, она ведьма просто какая-то. А она между прочим нас чаем поила.
-- Вовсе и не ведьма! – возразила Сан, – она просто не хочет чтобы ее город разрушили враги.
-- Какие такие враги? – удивились братья.
-- Там за океаном. Драконы ночи. Там ведь всегда ночь, вы же знаете, да? Это так не всегда было. Раньше у них был день и ночь, как у нас. Вечером из пещеры выползает огромный дракон, разворачивает крылья и становится темно, люди ложатся спать. И будильники заводят. Утром все будильники начинают звенеть…
-- И колокола еще у них по утрам звенят, я помню – важно сказал Карл, эксперт по европейской культуре.
-- И паровозы – ввернул Билл, но старшие замахали руками – какие паровозы, они на лошадях ездят! В тележках.
-- Ну так вот, -- страшным шепотом продолжала Сан – У будильников звук подбирается такой, чтобы дракону было как можно противнее его слышать. Они зазвенят – он и улетает. Невозможно это слушать потому что. А потом люди уехали сюда, в Америку, и за океаном их осталось мало, и будильников тоже мало. Он и осмелел. Вылезет – и сидит, неделю, две… И друзей позвал, мол идите сюда, место какое чудесное, никто не мешает. И Теперь Драконы Ночи все время летают над Европой, и поэтому когда у нас день – там все равно ночь.
-- А когда у нас ночь? – Билл нахмурился
-- Ну разумеется у них тоже, отмахнулась Сан, -- когда у нас ночь – то ночь везде.
-- И поскольку драконы в темноте не очень-то видят, они все время налетают на города, и их разрушают.
-- Неспециально, – сказал справедливый Билл.
-- Ну а толку-то. Все равно же, налетит такой огромный, и все, город в лепешку – Карл был неумолим. – И вот, баронесса однажды собрала город в дорожную сумку и уехала сюда, в Америку. Горожане ее сами просили.
-- А сами они не могли приехать потому что иммиграционные квоты – многомудрая Сан подняла палец – и билеты ужасно дорогие.
-- Сначала они хотели приехать и здесь уж сталь обратно большими. А потом как-то им так понравилось… так и живут. – закончил Карл.
Сан вдруг перестала улыбаться, вздохнула и сказала:
-- Мне пора, у меня выход в шесть.
-- Завтра мы за тобой зайдем? – быстро предложил Карл – Мы тебе хотим показать Небоскреб, ты такого не видела!
-- Завтра мы уезжаем – Сан еще погрустнела. – В пять утра. Бостон, Чикаго, Филадельфия. Незабываемое Турне дядюшки Чена. Это мой дедушка.
-- Но вы же вернетесь?
Сан пожала плечами, тряхнула челкой, мол кто его знает. Развернулась и побежала вдоль по улице, только у поворота рукой помахала.
-- Ей-то что, у нее в каждом городе такие как мы – зло проговорил Карл и пнул пустую картонку. Потом подумал и добавил – но с другой стороны карусель… Карусель она запомнит, я думаю.
-- Это точно! – радостно поддакнул Билл.
***
Уже лежа в постелях, они вдруг стали обсуждать есть ли в Америке карусели. Карл утверждал что у Баронессы – единственная в мире, и секрет изготовления крауселей, особенно больших, уйдет в могилу вместе с мастерами Ольденбурга, спящими сейчас под носовыми платками в баронессином комоде.
-- А вот было бы здорово – сказал Билл – если бы была такая карусель. Большая. Я бы на такой прокатился…
-- Я тебе построю… -- пробормотал Карл, уже засыпая – или я нарисую, а потом мы вместе построим… и будем кататься целый день… И Сан позовем…
-- Обязательно – серьезно кивнул Билл и тоже закрыл глаза. Он ехал верхом на черном мустанге по выжженной калифорнийской степи, и мустанг почему-то все время ехал по кругу, и вместо топота копыт звенела музыка, а над головой вращалось зубчатое солнце… и вдруг перед самым носом у Билла появился золотой слон с цветком в хоботе. Билл надвинул на глаза ковбойскую шляпу и достал свой верный кольт, думая «вот мама-то обрадуется, столько мяса, до самой Пасхи хватит!» Он прицелился, но Сан, едущая рядом на зеленом лебеде с драконьими крыльями, прокричала –«Не стреляй, это мой слон, я на нем вечером выступаю!» – и дйствительно, лебедь распустил зеленые крылья, настала зеленая ночь, и Сан выехала на середину арены – маленькая-маленькая на спине огромного слона… Тут все надо переделать, беспомощно подумал Билл – и вообще медь на колеса не пойдет, мягкая слишком… Слон вытянул вверх хобот и затрубил. Он трубил и трубил, и постепенно превращался в будильник.

Глава третья

Глава первая

Мы знакомимся с семьей мастера Иогансона и узнаем о его лингвистических предпочтениях. Карл и Билл Иогансоны, отправляются смотреть представление бродячего цирка. По дороге Карл вспоминает свой визит к соседу-азиату. Братья встречают прелестную незнакомку и принимают ее приглашение

-- Маменька! Маменька! — Карл, стуча каблуками, взлетел по шаткой лестнице и распахнул дверь, -- цирк приехал! Можно мы с Биллом пойдем? Пожалуйста!
Он осекся. За кухонным столом сидел отец. Карл и забыл, что у него сегодня выходной, единственный в этом месяце. -- How many time I telled ya to talk in English and not talk in this not good tongue? – грозно прогудел он. – You is good American, don’t you? Not answer his, Mollie.
Сидевший напротив Билл покраснел и хихикнул. Мать тоже смутилась и вполголоса обратилась к Карлу:
-- Be a good boy, Charlie. Say English, this is nice from you.
--Moom, -- заныл Карл, – Моooм, can we go and see the circus?
--Pleeeease….. – умильно поддакнул Билл – pleeease...
Родители переглянулись. Отец вытащил из кармана две полудоллларовых монетки, быстро сунул Карлу в руку, буркнул что-то неразборчивое и отвернулся. Он был недоволен. Он всегда был недоволен.
Мальчики вприпрыжку сбежали по лестнице; когда их шаги затихли, мать вытерла руки о передник и обратилась к Петеру Иогансону, часовых дел мастеру а ныне Питу Джонсу, американскому патриоту, мастеру смены на новейшей мебельной фабрике «Микс и Сыновья».
-- Петер, -- сказала бывшая фрау Матильда Иогансон, а ныне миссис Молли Джонс -- Петер, я опять застукала их у фрау Кляйнштихель. А Билл вчера весь день собирал какого-то урода из ржавых колесиков. А У Карла под подушкой опять нашла стамеску и кучу деревяшек. И одна была уже наполовину вырезана .
-- Я ж ее на прошлой неделе отобрал! – возмутился Петер -- стамеску то есть.
-- Петер, -- сказала фрау Джонс – ты отец или не отец? Запрети ты им ходить к этой ведьме. Мы с тобой бьемся как проклятые с этим чертовым языком, стараемся из них сделать американцев, ты и до часов не дотрагиваешься, только бы они нормальными росли.
-- Посмотрим, -- пробурчал Петер – Поглядим. Есть у меня одна мысль...
***
Карл и Билл перебегали от одного строящегося шатра к другому, заглядывая во все щели. Циркачи покрикивали беззлобно, но не братьев гнали. Любой цирк жив мальчишками, в конце концов если бы не они – бродяги давно сгинули бы, растворились в бесконечных серо-зеленых просторах Нового Света. Что стоит дудка Крысолова, если в городе нет крыс и детей? Кого ждать детям, если исчезнет последний крысолов?
Из фургона выглянуло раскосое девичье личико. Один глаз огромный, с дюймовыми ресницами, с серебристой пыльцой на веке. Второй – маленький и узкий, как у кукол мистера Хонга, соседа с третьего этажа. Карл как-то ходил к соседу одолжить коробок спичек. Хонг ужасно обрадовался, мелко-мелко закивал головой и пригласил Карла войти. В комнатах было душно, пахло чем-то пряным, одет хозяин был диковинно – в расшитый халат с очень широкими рукавами, говорил быстро, смешно коверкая слова, Карл понимал примерно треть. Мистер Хонг налил Карлу светлого чаю в крошечную фарфоровую чашку и подвинул поднос с булочками – не румяными, как пекла мать по праздникам, а совершенно белыми. Карлу было очень стыдно брать булочку, но китаец так радостно улыбался, так уговаривал, что Карл не утерпел и откусил кусочек. Булочка оказалась тягучей и словно бы сырой, наполненной чем-то сладким, коричневым. Вообще-то вкусно, только очень уж необычно. Карл допил чай и доел тестяной шарик, и мистер Чжи показал ему кукол. Белолицые и узкгоглазые, куклы сидели, скрестив ноги и мелко покачивали головами, точь в точь как сам мистер Тай Хонг. К тому времени как Карл вернулся домой со спичками, успело стемнеть. Матушка давно уж разожгла плиту, но Карла она не отругала, лишь просила больше соседу не досаждать и добавила, что доброму христианину нехорошо знаться с язычниками, а уж тем более – есть с их стола всяческое непотребство. Карл виновато утер губы, измазанные соевым вареньем и больше к соседу не ходил. Господина Хонга вскорости арестовали за торговлю опием, а в ту пару комнат на третьем этаже вселилась фрау Агнесса Кляйнштихель, урожденная баронесса Ольденбургская. Фрау Ангесса бежала из Германии спасаясь от преследований своего племянника, который, захватив после смерти старого барона и титул и угодья, не удовольстовался этим, а стал преследовать и тайно уничтожать всех уцелевших родственников, дабы никто не смог уличить его в беззаконии. Поэтому баронесса бежала в Новый Свет, где надеялась бестревожно дожить остаток дней своих в скромном достатке, довольствуясь малым. Так по крайней мере рассказывала сама фрау. Отец же утверждал что старая ведьма все врет, и что была она всего лишь приказчицей в часовой лавке, и что в Америку фрау Кляйнштихель приехала после того как хозяин лавки разорился, а ей самой по причине преклонных лет и склочного характера устроиться на службу в ее родном Вюрстзее было никак невозможно. В Америке же баронесса очень быстро стала популярна среди богатых немецких и еврейских лавочников. За скромное вознаграждение она обучала их косолапых дочек манерам и светской беседе. На северо-немецком.
***
Подойдя поближе, мальчишки поняли, что разные глаза незнакомки – всего лишь следствие неуемного ее любопытства. Девочка выглянула в окошко, поглядеть кто идет, прежде чем наложить грим на второй глаз. Жестом азиатка поманила Карла и Билла внутрь вагончика, поспешно закрыла дверь, сообщила что ее зовут Сан Чжи, стала расспрашивать – что за город, да много ли народу, да не знают ли они – есть ли в городе игрушечный магазин, потому что у нее завтра будет два свободных часа, а ей ужас просто как хочется поглядеть. Карл и Билл доложили что город называется Нью-Арк, а магазина игрушек даже два.
-- Пошли вместе, -- смущаясь сказал Карл -- мы завтра в три уже освободимся. Пойдешь?
Девочка была гибкой и маленькой, говорила быстро-быстро, блестела глазами и крутила головой на гибкой шее. Карл вспомнил рассказ мистер Хонга про то каждая красивая китайская девочка запросто может перекинуться лисой. Глядя на Сан, он был готов в это поверить. Карлу страшно захотелось бросить к ногам прекрасной Сан все сокровища мира, и он впервые в жизни пожалел что их нет под рукой. Но зато у него есть фрау Кляйштихель, урожденная баронесса Ольденбургская и ее штатулки, это ничуть не хуже!
-- Знаешь что??? – сказал Карл и глаза у него загорелись – Не пойдем в игрушечный магазин! Игрушки есть везде, а мы тебе завтра такое покажем! Такоо-о-ое!
– Билл, -- добавил он по-немецки – мы завтра отведем ее смотреть на золотую карусель!

Глава вторая

Дальше все будет вот здесь:
http://lizabam.vox.com/
личные сообщения читаю
почта sandy@tayts.com

На письмо ничего не ответили, вчера случилось неприятное-онлайн, заказ не идет за неимением мозга, и жизнь мне не мила, домашняя работа дурацкая (нет правда дурацкая). А на улице как назло солнышко. Вот нет бы дождь. Я тут плачу можно сказать, а им и дела мало.

Пойду кофе пить в хорошей компании раз так.

Нашла где ЖЖ можно дать название и назвала. Сижу и восхищаюсь.
Те кто не знает что значат эти фразы -- это не отрывок из философского стихотворения в прозе. Переводятся они как Такая жизнь (факт жизни), Так и было задумано и Не воспроизводится.
Это реальные статусы багов в базе, вполне стандартные. Ответ "такая жизнь..." в технической документации по-моему совершенно прекрасен.

Все. На тему гостей я кажется высказалась. И главное что вот вместо того что я тут понаписала я должна была сделать домашние задания и сверстать хотя бы один сайт из того что на мне висит.

Млин.

Она всегда где-то на самом краю поля зрения. И оттуда смотрит. У нее правый глаз косит, взгляд получается очень пристальный, словно она сейчас скажет что-нибудь. Но она всегда молчит. Приходит на кафедру как на работу, тихая такая. Целый день сидит в лаборатории за ничьим столом, к семинарам готовится, учебники читает. Иногда синтезирует что-то. И всегда молчит, иногда только скажет что-нибудь типа – а не пойти ли нам кофе выпить? Мы все спорили -- на кого из нас она запала. Илья разумеется считает что на него. Но это глупости, конечно, Илью женщины не боятся, они его балуют и тискают. А она очень сильно боится, когда близко от нее проходишь, чувствуется, как от нее пахнет страхом. Не боится только когда в бридж по вечерам с нами играет, тут она как будто другой человек становится. И выигрывает часто. Правда проигрывает чаще, рискует сильно. И вот, женщины, смешные создания – карточные долги платит аккуратно, а в буфете все норовит устроиться так чтобы кто-то из нас ей кофе покупал. Илья говорит, что если правда что она на кого-то из нас запала – то тогда наверное она так притворяется что этот кто-то за ней ухаживает. Смешная. Она даже можно сказать что симпатичная, маленькая такая, на ежика похожа. Если бы она еще так не смотрела... Причем когда обернешься – она сразу взгляд переведет, но явно вот только что на тебя пялилась.
И как-то получилось все по-дурацки. Я уже ушел домой, а на полдороге вспомнил, что забыл диски. Возвращаюсь в лабораторию, а она там. Стоит у окна, крошит корм в аквариум. У нас сомик в аквариуме жил, мы его кормили по очереди. Увидела меня, аж подпрыгнула от неожиданности. Я говорю – Даша, а что Вы домой не идете? А она отвечает – жду. Я, идиот, говорю – чего? А она покраснела вся и тихо так отвечает – Вас, Евгений Михайлович. Я подумала – вдруг вы захотите меня видеть. А я как раз уже тут. Я говорю – Дашенька, вы понимаете, это очень неожиданно, мне так вот сразу не сообразить что вам ответить. А она говорит – я подожду. Я думал, она больше не придет, постесняется. А она нет, через три дня снова появилась, и опять молчит. Она молчит, и я молчу, и думаю, вот-вот она откроет рот и скажет – Евгений Михайлович, вы уже решили что сказать? А я промямлю что-нибудь нелепое, и вот тогда она и правда уйдет, и все.